пятница, 20 ноября 2015 г.

Красота спасёт



            Истина и благо, утверждал Гегель соединяются родственными узами в красоте. Красота есть синтез истины и блага. Можно сказать и так: красота есть дитя и плод счастливого брака между истиной и благом, поэтому происхождение красоты и благородно и истинно. Красота спасёт мир, утверждал Достоевский². С этим утверждением иногда спорят: как может какая-то красота спасти сложный и огромный мир? Но ведь очевидно, что всё живое в природе, всё, что развивается и плодится, красиво и совершенно. В культуре то же самое – всё, что хранится и бережно передаётся потомкам в хранение или для дальнейшего развития, красиво и стремится к совершенству.
            Из века в век передаются идеалы красоты, а люди стремятся к благу и почитают истину. Противоположное красоте – ложь и зло – разрушают и культуру и природу. Порождение зла и лжи – безобразие и антикрасота, конечно же, не спасут мир, как не спасают они и конкретного человека. Кого может в таком случае оскорбить образ красоты? Лик Спаса есть проявление красоты личностной. Эта личностная красота и спасёт мир. Хорошо, что на флаге Пензенской губернии такой мощный символ. Пусть политики и геральдисты спорят о правомерности использования Спаса Нерукотворного на губернском знамени. Пусть либералы вспоминают, глядя на образ, иные конфессии, иные верования и сексуальные ориентации меньшинств, полагая, что этот флаг может оскорбить чьи-то чувства. Опять же, может ли красота оскорблять чувства? Мне радостно от того, что такой красивый символ есть у города, где прошли первые семинары по дианализу.
 ________

² М. Ф. Достоевский, как известно, считал, что в человеке и в человечестве есть «потребность красоты и высшего идеала её». Человек жаждет красоты и принимает её без всяких условий только потому, что она красота, и это есть тайна и художественного творчества, и тайна здоровой «живой жизни». Его известное выражение «красота спасёт мир» весьма неопределённое и таинственное само по себе, в соответствующих контекстах начинает сверкать (лучше сказать «мерцать») смыслами, которые приобретают конкретные и зримые формы выражения. Так, писатель говорил о творчестве А. С. Пушкина полагая не без оснований, что «литература красоты одна лишь спасёт» (цит. по Д. Д. Благой, 1972). В литературе нет «информации» или правил о «вкусной и здоровой жизни». В ней нет и рецептов на разные случаи жизненных затруднений, нет и «ключей» для расшифровки жизненных загадок. Тогда что же целебного в художественной литературе? На мой взгляд, «живая жизнь личности, данная в мифе, который сам есть чудесная история личности, выраженная в словах».