среда, 4 марта 2015 г.

Сильный пол в стране экспериментов


Сильный пол в стране экспериментов

Российские мужчины живут все меньше

Продолжительность жизни российских мужчин стремительно сокращается, просто на глазах. На рубеже веков средняя мужская жизнь впервые пересекла планку пенсионного возраста — 59 лет и 8 месяцев. И всего лишь за пятилетие снижение еще на год и 138-е место в мире. В Европе за нами, аутсайдерами, по возрастающей следуют украинцы — 62 года, латыши — 64. А до рекордсменов нам как до Луны: Франция, США, Великобритания, Греция — 74–75 лет, Швеция -76. Чемпионы японцы — 77 лет. Что сокращает жизнь выносливого русского мужика? Сердечно-сосудистые болезни, травмы на дорогах и криминальные разборки, курение, бомжевание? Или все же извечное российское зло — пьянство? Так пьют и в иных странах, и не меньше нашего. Все это бесконечно перечисляется, и выходит, что винить некого, кроме самого русского мужика, когда-то самого выносливого мужика в мире. Беседую с профессором Владимиром Завьяловым, доктором медицинских наук, главным психотерапевтом области.
— Почему российский мужчина все меньше живет именно в последние лет пятнадцать? Не следствие ли это резких и смутных перемен, что мы переживаем?
— Я бы три момента отметил. Первый — биологические законы, их никто не отменял. Мужской пол создан для расширения областей жизни, познания нового, исследований, для поиска ресурсов, он принимает удары жизни на себя… Женщина привязана к потомству, она осторожна, ее выживаемость сверхнеобходима. Мужчины больше рискуют, меньше заботятся о своем здоровье, меньше живут. Войны уносят мужчин, но с точки зрения демографии даже десять процентов оставшихся смогут восстановить народ. В невоюющей Японии, где мужчины живут долго, совсем не случайно поддерживаются традиции боевых искусств, риск — мужское качество. Второй фактор — социальный. Так сложилось исторически, по многим факторам, что в мировом разделении труда Россия — страна экспериментов.
— И с какого периода истории вы это отсчитываете? С начала прошлого века?
— Да с Петра Первого, пожалуй. А последние десятилетия — сплошной социальный эксперимент над целым народом. Сначала попытка насильственного отрезвления, «сухой закон». Никто не считал, сколько в результате погибло, в основном мужчин — от суррогатов, дети нюхали клей, ацетон… Такая мы нация — все на себе, да хотя бы в медицине: ни в одной стране не было столько врачей, что прививали себе болезни, испытывали вакцины. И вот последний социальный опыт — переход в другую систему жизни. Нельзя считать экономистов-экспериментаторов аморальными людьми, даже наоборот, многие из них весьма порядочные, совестливые люди. По бумагам, по их раскладам все должно было быть о’кей. Но риск, затраты, людские потери, опять удар по мужскому населению — безработица, невозможность содержать семью… Сейчас идет еще один социальный эксперимент — так называемый гендерный сдвиг, попытка сдвинуть, смешать традиционные роли мужчины и женщины. Тотальная вспышка феминизма — вроде бы хорошо, женщина может больше зарабатывать, равенство всех. Но это жестоко бьет по социально-психологическому самочувствию мужчины, приниженное положение открывает простор для саморазрушительных тенденций. И отсюда мы переходим к личностному фактору.

 
 
Мужчиной надо восхищаться! Фото Владимира ПОЛЯКОВА



—Но личной жизнью, успехом, деньгами все сейчас только и озабочены… Коллективизм отброшен за ненадобностью.
— Совсем не о том речь. Личностный фактор — это смысловое всеединство, которое объединяет всё, все мотивы, стремления и реализуется в некой цели. Сейчас все резче проявляется тенденция, когда много людей не понимают своей жизненной цели. Делать что-то только для себя, для личной жизни — этого мало. Молодые мужчины, я знаю, стремились в Чечню, под пули, там видели какой-то смысл. В индивидуальной жизни нужна цель, чем она дальше и больше, тем более она организует человека, дает силы, простор для реализации. Вот сейчас приходят пациенты с депрессией: молодой мужчина, например, — в двадцать восемь лет у него есть машина, квартира, женщины, а он в тупике. Маленькая цель, и ничего более. Философия успеха, идея выигрыша, стремление взять, урвать, не отстать — это подмена истинных целей, которые всегда недостижимы. О таких ценностях говорят — «надмирные цели». Они как бы возвышаются над обыденными, достижимыми, поэтому должны вести человека всю жизнь, оставаясь всегда впереди. Это — культурные цели: постоянство понятий, образцы жизни, высшие ценности — честность, служение добру. Сейчас культурное пространство разрушается. Нет национальной идеи. Разве может ею стать только лишь «конкурентоспособность страны». Это — одна из экономических задач. Размываются традиционные понятия. Вот из нашего словаря исчезло слово «служить», служба в том изначальном смысле, что вкладывал в него Грибоедов: «Служить бы рад». Служить идее, своей цели, общему делу, людям…
— Но об этом много говорят, особенно перед выборами. Власть — разве не цель для мужчины?
— Это средство, а не цель. Если бы власти предержащие действительно служили своему Отечеству и народу, то для них власть была бы важным средством служения. Если же власть становится целью, то проблемы появляются у всех: у носителя власти — злоупотребления, а у объектов власти — глухая обида и затаённая месть. Недаром любимым фильмом последних лет стал «Ворошиловский стрелок». Вспомните, как только мы упоминаем власть, тут же появляется мысль о коррупции. Борьба с ней — кардинальная цель истинных реформ. Коррупция страшна тем, что она изменяет систему базовых ценностей, вселяет тревогу, безнадежность, отчаяние. Всегда должно оставаться что-то, что невозможно купить ни за какие деньги. Уверенность в этом дает силы человеку, мужчине в том числе.
— Борьба за власть сокращает жизнь мужчинам?
— В конкурентной борьбе кто-то должен проиграть, уйти со сцены или вообще из жизни. Конкурентная борьба, которая не заканчивается победой и признанием, всегда ведёт к стрессу, раннему старению и преждевременной смерти. Либо включается так называемая «психологическая защита» в форме невроза, которая ограничивает активность человека, выводит его из конкурентных схваток. Когда-то в Америке описали неврастению, как болезнь молодых менеджеров. Их работа — источник постоянных стрессов, конфликтов, а значит, удар по сердечно-сосудистой системе. Теперь пришел черед наших молодых мужчин. Бизнес — жестокая вещь, то налаживается, то рассыпается, сходит на нет. Процветающая фирма вмиг может обанкротиться, бизнесмены скрываются. То, что развивалось у них там, на Западе, двести лет, у нас происходит за десять… Опять эксперимент! Бизнесмены, даже самые жесткие, не бездушны, а конкуренция заставляет их топить друзей, близких, изворачиваться, нарушать закон, поступаться совестью. А потом идет отдача — болезни, страхи, бегство от реальности. Одни в церковь бегут, другие к целителям, гадалкам. Но конфликт часто неразрешим: чтобы заработать, надо кого-то подавить, подмять… Знал бизнесмена, который отсиживался два года дома, ну буквально почти не выходил. Как-то его встретил, он говорит: «Мои приятели достигли большего, но их отстрелили, а я сидел, ничего не достиг, но зато живой».
Мы как-то обходим с вами то, о чем чаще всего говорят, — алкоголизм.
— Пожалуй, это как причину, ну, и курение тоже, я бы поставил на последнее место. Если у мужчины такая невыносимая жизнь, то он приближает ее конец разными способами. Зависимости — курение, выпивка, азартные игры, наркотики — делают ожидание близкой смерти приятным! Отношение к смерти, кстати, тоже надо разобрать как фактор долголетия. Посмотрите, если вам очень трудно живется, вам ничего не удается, вы не вписываетесь в стандарты качественной жизни, вас называют тряпкой и прочее, то легко приходит мысль: «Так жить нельзя!» А как? Вам тут же подсовывают теории о жизни после смерти, вход в «параллельный мир», «тонкие миры», переселение душ… Вроде это успокаивает, ободряет, но какой вывод? Вы начинаете сами туда невольно стремиться…
— Полный и окончательный уход — самоубийство. Кажется, мы и тут на первом месте. Чаще всего это соотносят с алкоголизмом.
— Самоубийств в России больше среди мужчин, а по удельному весу впереди нас только Литва. И не в пьянстве суть, говорю, как знающий проблему алкоголизма. Количество самоубийств — объективный показатель социального неблагополучия народа. К мужчинам сейчас предъявляются завышенные требования.
— Как это понять? Ведь мы с вами только что говорили, что представители сильной половины всегда должны идти вперед, искать и, так сказать, не сдаваться?
— Все так, но посмотрите сами, что от них требуется. Не образцы нравственные — служения, честности, мужественности, а финансового успеха, богатства, популярности, развлекательности. Образцов труда на экранах телевизоров нет вообще, нет достижений, которыми могли бы гордиться мужчины. Вон в Германии восстанавливают ремесла. А у нас некому на станках работать…
— Не только высокая смертность среди мужчин проблема. Начали с тревогой обсуждать, что мужчины теряют и свое, так сказать, изначальное предназначение. Импотенция — одна из зон риска, которая делает из мужчин неврастеников и вообще уводит из жизни. А в качестве причины исследователи, сексологи называют и доступность секса…
— Сексуальная свобода — часть либерализации. Фрейд убедил публику в том, что запрет и табу мешают самореализации человека, но он ошибся, назвав сексуальный фактор самым важным. Сейчас сняли все табу, и с самореализацией человека стало хуже. Запреты, христианские посты — очень важный элемент нашей психической жизни. Давно доказано русскими физиологами, что основа психической жизни — центральное торможение рефлекторных реакций. Животное с маленькими мозгами, чтобы выжить, должно тормозить девяносто пять процентов рефлекторных ответов на среду. Так что ж говорить о человеке. Если мужчина рефлекторно откликается на любую рекламу нижнего женского белья, то что останется от его мужской силы. Не случайно в мусульманских странах существует запрет на показ неодетого женского тела. А у нас все позволено. Отсюда и проблемы. Настоящий мужчина, который хочет долго и полноценно жить, должен учиться тормозить импульсы, в том числе и сексуальные, удерживать боль, желания, страх, не кидаться из стороны в сторону, как автомат. Чтобы быть мужчиной, надо быть сосредоточенным. Несостоятельный мужчина — добыча торговцев виагрой. Вы знаете, что она достигла первого места по продажам среди всех лекарств? Виагра нужна, но она задумывалась для шестидесятилетних мужчин и старше. А теперь ею пользуются все, чуть не с двадцати лет…
— Понятно, Владимир Юрьевич, что мы не можем в одном разговоре охватить все, что мешает русскому мужчине дольше жить. Пришел черед задать извечный русский вопрос: что делать?
— Проблема очень сложная, социальная: пока государство за нее не возьмется, кардинально она не разрешима. Надо хотя бы говорить на тему краткости мужской жизни. Надо вести дискуссии, вырабатывать культуру дискуссий, а не так, как у нас на телевидении. Каждый говорит то, что он считает важным, и совсем не слушает оппонента. Надо хотя бы сначала договориться, о чем дискутировать, определить предмет. А не просто валить все на мужское слабоволие, пьянство, курение, хотя и с этим надо бороться. Надо, чтобы движение за мужчину шло снизу, от людей, от общественных организаций… Надо что-то делать с телевидением, с рекламой.
— А в семье? Что может женщина — жена, мать, сестра, коллега по работе, наконец?
— Мужчиной надо восхищаться. Не просто хвалить, поощрять, а именно восхищаться. Естественная мощная положительная реакция ему необходима, как воздух…

Ирина ТИМОФЕЕВА
22.12.2005, 04:33